Исповедь бывшей послушницы. Оглавление к книге.

Главы: 1-2, 3-4-5, 6-7, 8-9, 10-11, 12-13, 14-15-16, 17-18-19, 20-21-22-23, 24-25-26-27, 28-29-30-31, 32-33-34-35, 36, 37-38-39-40-41, 42-43.


На улице было уже почти темно, шел дождь. Я стояла на широком белом подоконнике огромного окна в детской трапезной с тряпкой и средством для мытья стекол в руках, смотрела, как капли воды стекают по стеклу. Невыносимое чувство одиночества сдавливало грудь и очень хотелось плакать. Совсем рядом дети из приюта репетировали песни для спектакля «Золушка», из динамиков гремела музыка, и как-то стыдно и неприлично было разрыдаться посреди этой огромной трапезной, среди незнакомых людей, которым совершенно не было до меня дела.
Все с самого начала было странно и неожиданно. После долгой дороги на машине из Москвы до Малоярославца я была ужасно уставшей и голодной, но в монастыре было время послушаний (то есть рабочее всемя), и никому не пришло в голову ничего другого, как только сразу же после доклада о моем приезде игумении дать мне тряпку и отправить прямо в чем была на послушание со всеми паломниками. Рюкзак, с которым я приехала, отнесли в паломню - небольшой двухэтажный домик на территории монастыря, где останавливались паломники. Там была паломническая трапезная и несколько больших комнат, где вплотную стояли кровати. Меня определили пока туда, хотя я не была паломницей, и благословение Матушки на мое поступление в монастырь было уже получено через отца Афанасия (Серебренникова), иеромонаха Оптиной Пустыни. Он благословил меня в эту обитель.
После окончания послушаний паломницы вместе с матерью Космой — инокиней, которая была старщей в паломническом домике, начали накрывать на чай. Для паломников чай был не просто с хлебом, вареньем и сухарями, как для насельниц монастыря, а как-бы поздний ужин, на который в пластмассовых лотках и ведерках приносились остатки еды с дневной сестринской трапезы. Я помогала мать Косме накрывать на стол, и мы разговорились. Это была довольно полная, шустрая и добродушная женщина лет 55, мне она сразу понравилась. Пока наш ужин грелся в микроволновке, мы разговаривали, и я начала жевать кукурузные хлопья, стоявшие в открытом большом мешке возле стола. Мать Косма, увидев это, пришла в ужас: «Что ты делаешь? Бесы замучают!» Здесь строжайше было запрещено что-либо есть между трапезами.
После чая м.Косма отвела меня наверх, где в большой комнате стояли вплотную около десяти кроватей и несколько тумбочек. Там уже расположились несколько паломниц и стоял громкий храп. Было очень душно, и я выбрала место у окна, чтобы можно было, никому не мешая, приоткрыть форточку. Заснула я сразу, от усталости уже не обращая внимания на храп и духоту.

Читать первую главу

Часы истории идут: история одного расцерковления. А. Малышева

Очень внятный и глубокий текст. Пожалуй, это самое лучшее, что мне доводилось читать на тему расцерковления.

http://scisne.net/a-1821

"Когда я, наконец, обрела себя, поначалу была просто в замешательстве и растерянности: ДО КАКОЙ ЖЕ СТЕПЕНИ ДОЛЖНЫ БЫЛИ СВЕРНУТЬСЯ МОЗГИ, чтобы во всё это горячо верить, почти 30 лет терзаться из-за страшилок из древних мифов? Ведь в юности я знакомилась с историей религий, так почему раньше не перепроверила, когда информация была уже более доступна?

Да, тогда мною двигала опасливая мысль: «А вдруг после смерти что-то есть? Вдруг всё это правда? Что я теряю, даже если нет загробной жизни?»6 – Вот и ухнула в яму «духовности». Но оказалось, что было чего терять, и это – невосполнимые ресурсы, главный из которых время. И лишь когда спустя годы смогла пробиться сквозь мысленные шоры, то подумала: «А если ничего нет?» Мне ведь уже довольно много лет, нельзя и дальше разбрасываться оставшимися годами.

Итак, когда я решила «испытать Писания» и начала разбираться, то убедилась, что большую часть жизни на самом деле верила в компиляцию шумеро-вавилоно-египетских сказок, что библейские и евангельские истории, догматика, в том числе о Троице и Логосе, рождении от девы, не только не оригинальны, а являются перепевами и заимствованиями более ранних религиозных сюжетов, мотивов и философских идей, исторических преданий, так что никоим образом это не «божие откровение», а вполне себе плод коллективного (мифо)творчества многих поколений.

Реальная история отличается от лубочных «житий» святых до такой степени, что просто берет оторопь, впрочем, как и история Церкви, её роль в обществе. А главное – ведь эта информация на поверхности! Но мысленные вероучительные табу ставят мощнейший блок на малейших попытках разобраться: ведь «отпавшим» грозит вечная погибель, нельзя сомневаться!

Я сочувствовала угодившим в тоталитарные секты, не осознавая, что вляпалась в ту же ловушку и точно также поддалась промыванию мозгов и, фактически, зомбированию.

В Михайловском Покровском женском монастыре...

Впервые за столько лет начали называть извращения в женских монастырях своими именами. Читала про Малоярославец и вспоминала свой монашеский путь. Практически всё это было и там - Покровский женский монастырь в г.Михайлове Рязанской епархии. Только там была закрученней история: духовник монастыря - брат игумении. Помыслы все должны были открывать ему сначала каждый день, потом чрез день. Вечернее правило начиналось около 21 ч и заканчивалось после 0 часов ночи. Если было это было молитвенное правило! Но главное было - исповедь! Я по глупости открывала своими помыслы, которые потом становились известными игумении и её келейнице м.Марии. На исповеди о.Серафим мог спросить: а не делала ли ты такой поступок? И большинство сестер считало, что о.Серафим прозорливый старец, он же знает все наши поступки! Правда оказалась горькой. После одного такого "прозорливого" вопроса, я вдруг спросила: "Так ведь про это Вам могла сказать сестра N? Это же ябедничество получается!" На что духовник спокойно ответил, что "Да - это ябедничество, но так надо, потому что иначе нельзя управлять монастырем." После этого пелена упала с глаз, вот и вся причина, почему сестры живут там в нечеловеческих условиях! Мнение, что без такого прозорливого старца нельзя спастись, опеленал дурманом всех сестер, да и не только. Приходят с таким мнением и горожане г.Михайлова. И жалуются все друг на друга.
Поэтому открытие помыслов в наше время игумениям-игуменам - нельзя вводить в качестве обязательного правила монастыря. Это вредит всем и игумениям и окружающим. Не выросли еще те, кому можно доверить свою душу. Там тело калечат и считают это спасением для сестер! В Михайловском монастыре всё это оправдывалось тем, что в Толгском монастыре матушка еще жёстче действует. Сама михайловская игумения м.Сергия вышла из печально известного Толгского монастыря, и в свой монастырь перенесла всю дурь из Толги.
В михайловском монастыре также практикуются таблеточки от нервов. Помню одну сестру, у которой в михайловском монастыре от черезмерных физических нагрузок вылезла грыжа в 1 см, она на второй этаж по лестнице ползком забиралась. Так ей игумения ставила специально физические послушания: возить в тачке цемент, камни, навоз и т.п. Из медпомощи этой сестре только разрешили сдалать рентген спины, где и нашли грыжу. Матушка посмотрела неразборчивый почерк врача и сказала, что со спиной всё нормально и сестра просто притворяется.
А про Толгский монастырь тоже можно много страшных историй написать. У моего знакомого священника дочь в 18 лет ушла в Толгский монастырь, в регентскую школу. Пробыла она там 8 лет, последние года сидела на транквилизаторах. Из Толги её игумения отправила на подворье, как раз за дружбу с другой сестрой. Результат плачевный: сейчас она в миру, полная десоциализация, не может работать. А когда её мамы вывозила из монастыря, то у бедной девочки были навязчивые галлюцинации, что за ней гонится игумения. Девочку положили в психбольницу. Потом через несколько лет опять психбольница, и опять... Поставили диагноз - шизофриния, 2 группа инвалидности. Работать она не может, сидит как овощ дома. Кто ответит за поломанные жизни таких детей, которые с горящими сердцами шли к Богу! А сейчас они церковь обходят за километр...

В Михайловском Покровской женском монастыре для игумении и её брата-духовника обители готовят специальные блюда. У сестры на столе стоит одна железная миска и железная кружка плюс аллюминевая ложка. На первом столе у каждой VIP-персоны (игумении и духовника) я мыла по 10 тарелочек и чашечки-кружечки. Главное было не разбить их. Они были из тоненького фарфора, что в руки брать их было страшно. На столе всегда были сухофрукты-орехи-шоколад. В пост - горький шоколад. Кухарка для них двоих почти каждый день пекла тортики. И вот сидят в Великий пост полуголодные сестры за столом, и выносятся из кухни чашечки с ароматным, только что сваренным кофе - для VIP-персон.
Там боготворили духовника, главное был его мнение, а про выполнение евангельских заповедей после нескольких лет жизни там и не вспоминаешь. Главное - выжить. Внушалось, что за стенами монастыря сразу пропадешь, никогда не спасёшься. Вот и приспосабливались кто как мог. Разумные, думающие сестры уходили, а оставался костяк сестер, верящих в прозорливого старца о.Серафима.
Помню на Покров приезд владыки Павла (тогда он еще был на кафедре). Нас до его приезда за час выстроили на улице, осень, ветер, холод. Инокини были в рясах, под которыми они надели теплые кофты, а нас послушниц раздели до подрясников. Запретили и кофты черные надеть. Так мы простояли перед воротами в ожидании владыки. Когда приехал владыка нам было сказано улыбаться, сделать счастливые лица. Владыка проходит мимо нас и спрашивает игумению: "Матушка, а почему у Вас такие сестры замученные?" Что ответила игумения я уже не слышала, они прошли мимо меня.
Страшным наказанием было отправления на коровник. А для меня это было в радость. Там можно было быть среди любви коров. Если нет любви в монастыре, то коровы любили всех.Хотя и там были сестры, которые старались тебя унизить, загрузить сверх меры работой (хотя были в 2 раза младше). то было связано с тем, что тебя послали на коровник, ты провинилась, значит тебя надо еще больше унижать, чтобы угодить игумении-духовнику.
Сейчас в монастыре построили собор, наградили игумению-духовника крестами с украшениями. Но никто не думает, что собор построен не на камнях, а на загубленных человеческих душах, изломанных телах сестер. Награду руководство монастыря свю на земле уже получило, дальше Господь отмерит им Свою награду.

Никогда не бывавшее, но очень насущное предприятие

Оригинал взят у fatallmistake в Никогда не бывавшее, но очень насущное предприятие
"Исповедь бывшей послушницы" меня задела за живое. Ничего особо нового я не узнал – и именно поэтому мне захотелось что-то сделать для уходящих из монастыря. Ведь даже в таком, относительно благополучном варианте, как у Марии, когда есть куда и к кому вернуться – потрачены годы жизни, подорвано здоровье, потеряна вера… А ведь кому-то и податься некуда, и профессии нет, утрачены социальные навыки… Я, после двух лет в монастыре, в миру начал заикаться. Бойкий пацан, с отлично подвешенным языком, меня было хрен заткнёшь – стою в магазине и выдавливаю: "Кил-килограмм к-колбасы", и продавщица смотрит на меня с отвращением. Курица тупая, я умнее тебя в 10 раз, в круг моих интересов входят предметы, о самом существовании которых ты не подозреваешь – но я выгляжу чмом, потому что одичал в монастыре.

Мне захотелось организовать место, куда можно было бы уйти из монастыря. Ведь существуют же всякие реабилитационные центры для наркоманов, для сектантов. Люди в состоянии стресса, потерявшие опору, чувствующие себя отступниками среди одних, и чудиками и чужаками среди других, нуждаются в этом не меньше. Я представляю себе это как приход под водительством самоотверженного – потому что кроме великих трудов, ещё и грязи выльется много – батюшки, где тебя примут не судя, где будет привычная для тебя среда – храм и служба, где будут разговаривать на одном с тобой языке – Евангелия и свв. отцов. Где ты сможешь понять, что есть жизнь после монастыря, что Бог тебя не оставил, может, это как раз в исполнение Его воли ты ушёл, после многих лет своеволия, что ответственность за свою жизнь надо брать на себя, а не сваливать на старцев… Сможешь научиться банально не бояться "мирских".

Я всё ходил и думал, и кто знает, будь у меня свой приход, может, я уже дал бы свой телефон Марии для распространения среди нуждающихся в поддержке. Но, если бы у бабушки кое-что было, она была бы дедушкой ) Раздумывая и молясь, пришёл к убеждению, что мне не следует брать на себя этот крест. Может, сможет кто-то другой? Начать можно с малого. Посмотри вокруг, не собирается ли кто у тебя на приходе в монастырь? Поговорите с ним, рассмотрите, готов ли он? Понимает ли, куда и на что идёт? Если на все вопросы у него один ответ – внутреннее убеждение "я избранный" – приве-е-ет, это практически 100%-ная гарантия провала. А может, кто-то вернулся из монастыря – как у него дела? Самоощущение? Отношения с роднёй? Что с работой? Не собирается ли, как головой в омут, без рассуждения броситься в семейную жизнь, словно она – избавление от проблем? Да просто поговорить бывает не с кем.

Собирая вести с фронтов духовной брани...

В начале работы над книгой Марии Кикоть я уже писал о том, что новость о готовящейся книге вызвала волну писем с другими историями, с этими записками из подполья, от небольших зарисовок до многостраничных рукописей. Конечно, процесс продолжается. Чем больше погружаешься в тему, тем более шокирующая картина нравов вырисовывается, факты потрясают.

Наше общение с корреспондентами напоминает историю из прошлого, когда советский писатель Сергей Смирнов собирал свидетельства о днях обороны Брестской крепости. Достоверную информацию можно было получить только от участников героической обороны. По воспоминаниям сына писателя, эти герои появлялись так.

Они приходили ночью, задворками, ободранные и раздавленные жизнью, стараясь оставаться незамеченными для всех, входя при выключенном свете, и своим видом очень пугали, одновременно мужественные и беспомощные. Причина этого - бремя общественного позора, которое легло на них из-за пребывания в немецком плену. Своими признаниями они вроде как свидетельствовали против себя, но и молчать о том, что было, они не могли, иначе о подвиге защитников крепости никто и не узнал бы...

Андрей Богословский. Книги по религии издательсва "Эксмо"


Еще немного о "старцах".

Забавно, но меня тоже о. Наум в монастырь благословил ) Как было дело. У мамы возникли проблемы в жизни, она как-то попала в местный монастырь. Оттуда её за устройством судьбы отправили - сюрпри-из - "в Лавру, к отцу Науму", через всю страну. Приехала, он её в один из недавно открытых монастырей, с пятилетней дочерью и при несовершеннолетнем сыне, от очень хорошей работы. И велел остальных - нас с бабушкой - к себе перетаскивать.

Я приехал, жил в монастыре. То ли кто из сестёр покаялся в помыслах, то ли игуменья на опережение сработала, но меня, молодого парня, попёрли. А куда одного? Иди и ты с ним. Езжай, продавайте квартиру (в краевом центре на родине), привози бабушку покупайте тут дом (в занюханной деревне в Среднем Поволжье), и живите. И поехала, и продали, и приехали... Как гипноз какой-то. Сама живи в миру, с сыном, а дочку можешь оставить, её уже к тому времени в подрясник одели - ребёночек-ангелочек, сю-сю-сю, правило назначили.

В итоге все оказались в этой деревне. Бабушка уже умерла, на чужбине. Мама долго металась "монастырь-монастырь" - успели промыть мозги "погибелью в миру". Сестра-послушница живёт семейной жизнью, веру или потеряла, или держит её где-то очень глубоко.

Но это потом, а сразу надо было что-то со мной делать. Учёба брошена, занятий нет, развалившийся совхоз в начале 90-х. Каким было решение? И-и-и вы получаете 100 очков за правильный ответ - я поехал в Лавру, к отцу Науму! Он меня отправил не то в скит, не то в пустынь, куда-то под Александров. Названия не помню, помню старый каменный храм с чтимой иконой "Достойно есть", какой-то полуразвалившийся корпус - вот обитаемые помещения, а вот они плавно переходят в улицу. Из братии хоть немного запомнились трое: старший, комсомольский вожак, молитвенно настроенный молочник - как-то я предложил ему помощь в изготовлении сыра, он ответил "одному работы много, а вдвоём делать нечего", и третий парниша-крепыш, примерно ровесник, поделившийся со мной поразившей меня до глубины души карьерной мечтой: "Отсюда когда выходишь - рясу дадут". Какая ряса, что такое ряса? Зачем приходить в скит, уже мечтая из него уйти? А, и ещё был доброжелательный молчун, тоже молитвенник, видать. Борис, что ли...

Подоил я коров, поумывался ледяной водой по утрам, повычитывал с братией правило в храме - меня ещё поправляли, чтоб читал без выражения, - и чо-то засобирался домой, не помню уже конкретной причины. Пробыл там пару-тройку недель.

Так и закончилась моя жизнь под водительством о. Наума, хотя аукается до сих пор, конечно )

На моё счастье, вскорости подобрал меня один иеромонах, ныне архиерей, которому я обязан едва ли не всем хорошим, что есть.

Иеромонах впоследствии получил благословение на восстановление монастыря, ну и я с ним переехал, с вещами. Поначалу было трудно, но весело. Надо всё, везде, ещё вчера, и до кровавых мозолей. Весь день носишься, часов в 12 ложишься, и начинают болеть зубы, обе челюсти сразу, хоть и говорят, что так не бывает. Часов до 3-4-х маешься, а в 5:30 подъём. Однажды терпение кончилось, а у меня были ключи от храма (голые кирпичи, с которых топорами и железными щётками сбивали сажу, необрезанные доски в качестве пола), пошёл и помолился перед иконой Богородицы. Зубы перестали болеть раз и навсегда, вот уже почти 20 лет )

Конечно, такого ада, как в женских монастырях, не было, хотя взаимопонимания с собирающейся братией не возникло. Где-то зависть, где-то мои косяки... И на циркулярку меня толкнуть хотели - не толкнули, и побить грозились, шакалы, не побили... Двое сейчас евромонахи, один умер в тюрьме, если не путаю... А потом наступает момент, когда ты спрашиваешь "чо это за хрень", а какое-то мурло смотрит на тебя невинным взглядом, и говорит: "Отец %name%, это у нас традиции в монастыре такие", и ты понимаешь, что здесь тебе делать нечего...

(no subject)

ОТПРАВЛЯЕМ В ТИПОГРАФИЮ

Особые условия жизни, которые создаются в монастырях, к огромному сожалению, привлекают в эту систему тех, кто прикрываясь духовными практиками, религиозной риторикой и именем Бога позволяют себе порой бесчеловечную эксплуатацию бесправных людей, вживаясь в роли старцев, игуменов, духовников.

Эта книга-предупреждение будет и руководством для пастырей, и ориентиром для мирян, особенно верующих молодых людей, проникшихся идеалами светлой и чистой созерцательной жизни для Бога, чтобы они всегда трезво смотрели на происходящее, умели отличать настоящее от подложного, истинных пастырей от волков, вредное для души от полезного, нормальную духовную пищу от яда.

«Исповедь бывшей послушницы» публикуется ради перемен, ради настоящего христианского покаяния и очищения. «Не против грешника, но против греха», «Там, где больше всего ищут света, особенно интенсивно собирается зло для самых тяжких грехов».

Андрей Богословский. Книги по религии издательства "Эксмо".

Опыт ещё одной бывшей послушницы.

Прочитала Вашу книгу залпом, за один вечер...
Очень многое знакомо. Была послушницей в течении 2 лет в Стефано-Махрищском монастыре. Ушла по своей воле, так как здоровье сильно пошатнулось, да и желание иметь семью, родить детей не оставляло. Попала в монастырь по благословлению одного архимандрита из ТСЛ. До
этого несколько лет ездила к нему на исповедь 1 раз в неделю-две. Когда возник вопрос:"а может монастырь?". Он не раздумывая сказал:"попробуй! Если монастырь, то только этот. Поедь сначала трудницей, а там решим". Я без долгих размышлений, в силу розовых очков и относительного неофитства, поехала с решимостью умереть для мира. За время краткого пребывания трудницей ко мне успела подойти благочинная с вопросом когда я к ним приеду на совсем, и что сестры будут очень рады, если я решусь. Из обеспеченного быта и востребованной работы по специальности, отринув все, я поехала в Махру на совсем. То о чем пишете, Вы, Мария, я тоже увидела, но далеко не сразу. Более того, понимая очевидное, все это время да и даже теперь виню только себя, так как все таки считаю, что дело не в месте и не в лицах, а во внутренней борьбе, к которой была не готова.
Но если все же не говорить о личных противоборствах мира и страстей внутри, то о самом монастыре могу сказать то же, что и Вы.
Была на послушаниях и в коровнике, и на огороде, и на территории, и трапезницей, и поваром, и 2-м келарем. И везде одно - желание угодить матушке ( по старой привычке даже трудно писать с маленькой буквы"матушка".) Причём дело не в Богоугодном желании слушаться, а в человеческом стремлении попасть в число приближенных. Тех кто может жить в игуменском доме - огромном трехэтажном особняке, тех, кто вместе с ней "лечится"в Греции и других странах, ездит на джипе BMW с водителем, и имеет возможность указывать другим сестрам,сколько работать(13-16 часов в день) трудясь самим не более 3-4 часов. Честно говоря меня это все шокировало. Уходила из мира от весьма обеспеченной жизни, Грециями было точно не удивить... пришла в монастырь с машиной Mazda 6, которой сразу разрешила пользоваться по усмотрению. Все время жизни в обители я была на хорошем счету у игуменьи - молодая (23 года на тот момент), относительно здоровая, с высшим образованием, машину отдала, одежду не прошу - своей хватает... ни одного вида травли на себе не испытала, но видела какой ужасной она бывает: 50% сестёр на психотропных - что это, почему, задавалась вопросами в недоумении. Оказалось врач обители, м.N, принимает помыслы тех, кого игуменья обязывает их ей открывать. А лучшее лекарство "духовное" от любых мыслей - транквилизаторы... будучи психологом по образованию совершенно не понимаю как могут оказаться психически больными более половины насельников обители. Случаи с выдворением пожилых сестёр "как только их здоровье пошатнётся" за те два года, что я там прожила случались многократно. Обеды матушке подавали на специальной посуде, каждый раз к трапезе должны были накрыть овощную, рыбную и фруктовую нарезку, поставить красивый букет цветов и конфетницу с постными или не постными конфетами по случаю. В мои обязанности так же входило обслуживать первый сто( игуменью и отцов): во время убирать приборы, подносить новые блюда, менять тарелки. Нас обучали правилам работы официанток, а особенно рукастых иногда допускали обслуживать трапезу наместника Лавры( когда тот приезжал в обитель). Так же на территории монастыря существует приют, о нем и детях ничего не могу сказать, (не соприкасалась) кроме как то, что на них постоянно перечисляют деньги спонсоры обители. В целом, несмотря на то что соглашусь с описанным в Вашей книге, хочу отметить, что настоящих, любящих Христа сестёр в той обители, где я была довольно много.