Исповедь бывшей послушницы. Оглавление к книге.

Главы: 1-2, 3-4-5, 6-7, 8-9, 10-11, 12-13, 14-15-16, 17-18-19, 20-21-22-23, 24-25-26-27, 28-29-30-31, 32-33-34-35, 36, 37-38-39-40-41, 42-43.


На улице было уже почти темно, шел дождь. Я стояла на широком белом подоконнике огромного окна в детской трапезной с тряпкой и средством для мытья стекол в руках, смотрела, как капли воды стекают по стеклу. Невыносимое чувство одиночества сдавливало грудь и очень хотелось плакать. Совсем рядом дети из приюта репетировали песни для спектакля «Золушка», из динамиков гремела музыка, и как-то стыдно и неприлично было разрыдаться посреди этой огромной трапезной, среди незнакомых людей, которым совершенно не было до меня дела.
Все с самого начала было странно и неожиданно. После долгой дороги на машине из Москвы до Малоярославца я была ужасно уставшей и голодной, но в монастыре было время послушаний (то есть рабочее всемя), и никому не пришло в голову ничего другого, как только сразу же после доклада о моем приезде игумении дать мне тряпку и отправить прямо в чем была на послушание со всеми паломниками. Рюкзак, с которым я приехала, отнесли в паломню - небольшой двухэтажный домик на территории монастыря, где останавливались паломники. Там была паломническая трапезная и несколько больших комнат, где вплотную стояли кровати. Меня определили пока туда, хотя я не была паломницей, и благословение Матушки на мое поступление в монастырь было уже получено через отца Афанасия (Серебренникова), иеромонаха Оптиной Пустыни. Он благословил меня в эту обитель.
После окончания послушаний паломницы вместе с матерью Космой — инокиней, которая была старщей в паломническом домике, начали накрывать на чай. Для паломников чай был не просто с хлебом, вареньем и сухарями, как для насельниц монастыря, а как-бы поздний ужин, на который в пластмассовых лотках и ведерках приносились остатки еды с дневной сестринской трапезы. Я помогала мать Косме накрывать на стол, и мы разговорились. Это была довольно полная, шустрая и добродушная женщина лет 55, мне она сразу понравилась. Пока наш ужин грелся в микроволновке, мы разговаривали, и я начала жевать кукурузные хлопья, стоявшие в открытом большом мешке возле стола. Мать Косма, увидев это, пришла в ужас: «Что ты делаешь? Бесы замучают!» Здесь строжайше было запрещено что-либо есть между трапезами.
После чая м.Косма отвела меня наверх, где в большой комнате стояли вплотную около десяти кроватей и несколько тумбочек. Там уже расположились несколько паломниц и стоял громкий храп. Было очень душно, и я выбрала место у окна, чтобы можно было, никому не мешая, приоткрыть форточку. Заснула я сразу, от усталости уже не обращая внимания на храп и духоту.

Читать первую главу

Опять Малоярославский женский Монастырь. Отзыв девочки-насельницы Приюта " Отрада и Утешение&qu

Оригинал взят у regshams в Опять Малоярославский женский Монастырь. Отзыв девочки-насельницы Приюта " Отрада и Утешение"

Про Приют "Отрада", Свято-Никольский Черноостровский Монастырь.

Пишет девочка, которая все это пережила. Я ее тоде знаю и была свидетельницей всего. Я там тоже была там с дочкой в течении 5 лет. Мы обе очень сильно пострадали от дестокости игумении и установленных ею нравов, и надзерателей на местах.Моя дочка тоже очень сильно пострадала, у нее была неврастения.
     Напишем книгу, чтобы достучаться "до небес"., до Владыки и Патриарха.


Монахиня Кассия Сенина о книге "Исповедь бывшей послушницы".

Я прочла книжку Марии Кикоть. Прекрасная книжка. Великолепный портрет православного истеблишмента и его бесправных зазомбированных рабов: архиерей, священники-духовники, старцы, игуменьи, монахини, послушницы, трудницы, паломники, спонсоры, желающие угодить Богу деньгами на монастырь, – все тут, в сжатой и чеканной форме, прямо статуя в словах. На память потомкам и предостережение живым.

Сразу скажу, что никакой злобы или обиды, или желания отомстить, в коих упрекали Марию иные читатели (а может, они просто и не читали как следует текст? – впечатление скорее такое), я там не увидела. Очень спокойное повествование, я бы даже сказала – флегматичное, с учетом сюжета. Просто, я бы сказала, картина. Художественная фотография реальности как она есть.

(Пока не забыла – в книге есть немного опечаток и пропущенных слов, а также дефект верстки – в одном случае не вынесен текст во врезку. Кстати, эти врезки я бы сделала просто там, где идет соответствующая фраза, и не повторяла ее в тексте, если уж так вообще необходимы врезки – честно сказать, не очень я люблю этот современный прием СМИ. На мой взгляд, было бы лучше в начале каждой главы и в оглавлении дать краткое содержание главы мелким шрифтом, как в дореволюционных книгах часто делали, так было бы удобнее искать потом нужное место, сюжет или цитату, сейчас это очень неудобно. А вообще издано красиво и обложка хорошая.)

Теперь о сюжете. Об этом уже много говорилось, остается повторить, что все это выглядит настолько дико и страшно, что иногда просто начинаешь нервно смеяться – все это кажется чем-то нереальным, цирковым представлением каким-то. И в то же время не возникает никаких сомнений, что все это так и есть в реальности (я большинство схожих явлений сама пронаблюдала и испытала за 26 лет православной жизни в разных условиях, пусть и не всегда в такой концентрации, но легко представить, до чего может дойти то или иное явление в замкнутой среде под руководством и крышеванием психически ненормальных людей) – и все это продолжает происходить прямо сейчас, когда ты читаешь книгу, что весь это православный концлагерь действительно существует, причем отнюдь не в единственном экземпляре, и что в книге далеко еще не все его ужасы показаны. Раньше у нас были чекистские гулаги, а теперь православные. Что называется, россияне развиваются духовно.

Больше всего меня, наверное, поразила история с монахиней, которая умерла в полном одиночестве и никто даже о ней не пожалел и не вспомнил бы, если б заграничная гостья не напомнила. Критики Марии не устают повторять, что она просто «не поняла» превыспренней монастырской духовности и необходимости «подвизаться». Но им можно задать всего один вопрос: христианская духовность – она вообще в чем должна выражаться? Господь Бог сказал: «по делам узнАете их» и в истории о страшном суде у Матфея (25:31-46) совершенно недвусмысленно показал, какие это должны быть дела (и не худо бы иным христианам освежить память: сказано ли там что-нибудь о многочасовых службах? о непрестанном бубнении молитв? о любви к церковному начальству? о безоговорочном послушании? об отдании мозгов в ломбард старцу? о постах и бдениях? итп). Так это что, вот они, дела благочестия? – Сестра во Христе сначала долго мучается от болезни и с трудом может допроситься необходимых лекарств и уколов, никому до нее нет дела, а когда она умирает, игуменья (любящая мать сестрам и все такое, как она себя подает) занята самопиаром перед заграничными гостями и находит для умершей доброе слово лишь под давлением обстоятельств! По-моему, дальше тут уже можно духовности не искать, да и христианства тоже. Все совершенно ясно и понятно, даже и без других подобных примеров, коих в книге пруд пруди. Непонятно только, почему христиане считают это вполне приемлемым. Может, потому, что они и не христиане, а только строят из себя таковых?

С игуменьей Николаей почти сразу становится все понятно – это очевидно психически ненормальный человек, ее надо серьезно лечить и вообще к людям не подпускать, а не ставить во главе огромного коллектива. Собственно игуменья, сама продукт породившей ее системы, вызвала у меня далеко не такое возмущение, как все эти духовники и старцы, через которых постоянно идет поток, пополняющий эти монастыри. Вот кого надо судить без жалости и отправить пожизненно в тюрьму! Сколько из-за них переломано и даже уничтожено жизней и судеб! и сколько еще будет уничтожено и уничтожается прямо сейчас? Это просто настоящие убийцы в рясах, иначе их не назовешь. Только совершенно ненормальный и духовно слепой человек может считать духовным и защищать старца, который выспрашивает у женщин подробности их интимной жизни и отправляет их в рабство в такие монастыри, или священника, у которого для духовных чад, недоумевающих по поводу того, что там происходит, годами не находится никаких слов, кроме «терпи-молись-смиряйся», потому что он сам повязан с этими игуменьями и у них прекрасный взаимный симбиоз, а несчастные поверившие им люди для них на самом деле – никто, винтики в машине. А тут еще и митрополит, который всех покрывает. Целая банда преступников, по какому-то недоразумению навесившая на себя ярлык православия и христианства. Тут христианством и не пахнет.

Здесь некоторые православные даже соглашаются: о да, эти люди – плохие руководители. Но надо было все равно смиряться и терпеть, а не уходить. Мол, если б Мария потерпела, как другие, то все бы поняла, Бог бы ее Сам просветил, она бы прозрела, получила духовный плод итп. На это я скажу, что Мария-то как раз прозрела – я уверена, именно с Божией помощью, – а вот ее критики и носа своего не видят. Св. отцы называли духовную, а тем паче монашескую жизнь «наукой наук» и «искусством искусств». Думаю, никто даже из самых разблагочестивых православных не пойдет учить, например, иностранный язык к человеку, который на нем двух фраз связать правильно не может, или обучаться какому-либо искусству у человека, который в нем ничего толкового не достиг, а только кичится своими якобы знаниями и умениями и требует поклонения себе как великому мастеру, а за всякую критику готов растерзать. Даже если бы православный к такому псевдоучителю и попал случайно, став жертвой рекламы, то, разобравшись что к чему, он не только бы сбежал от него, но еще бы и других людей предупредил, чтобы не покупались на рекламу этого невежды и шарлатана. И он бы не стал годами платить такому шарлатану деньги, уповая, что мол, ничего, хоть он и дурак, но за мое смирение и терпение Господь Сам меня научит этому языку или искусству. Когда же Мария ушла от духовных невежд, не желая расплачиваться за их науку своей жизнью и физическим и психическим здоровьем, а теперь и обличила шарлатанов, православные почему-то возмущаются. Это называется известным словом – лицемерие. А что о лицемерах говорил в Еванглии Бог, тоже известно. Лучше бы эти православные честно ответили на вопрос: они сами-то пошли бы подвизаться в этот монастырь и существовать в таких условиях?

Кое-кто упрекал Марию в наезде на «Лествицу». На мой взгляд, наезд этот совершенно правильный. Я «Лествицу» в свое время перечла несколько раз – сначала с любопытством и частью с недоумением, потом с принятием в целом и иллюзиями, будто я даже там что-то понимаю и могу исполнить, и наконец в последнем ее чтении пару лет назад я совершенно четко поняла, что этой и ей подобным книгам – место на полке с надписью «Византийская литература», а ее содержанию – в диссертации какого-нибудь историка психологии на тему «Психические типы и психопатологические состояния средневекового человека». Разумеется, в «Лествице» при желании можно найти и что-то полезное, пару-тройку или, может, десяток наставлений из нескольких сотен – зацените КПД и подумайте, стоит ли чтение того )) В конце концов в любом хорошем романе можно тоже найти пару-тройку, а то и десяток сентенций, способных принести пользу душе и как-то наставить на ум. Но никто не подает романы в качестве книг, обязательных для духовной жизни. Я прочла довольно много византийской аскетической литературы, написанной в диапазоне от 2 века до 15-го, а также русской более позднего времени, и считаю, что преподавать современному человеку как безусловно спасительное руководство книги, написанные в средние века людьми другой культуры, другого мировоззрения и мировосприятия, с другими представлениями о мире и человеке, другим воспитанием и менталитетом, может только человек глупый либо совершенно безответственный. Если кто-то хочет узнать побольше об устройстве собственного внутреннего мира, психики, мозга, эмоций, реакций, о том, откуда они берутся и что с ними можно сделать и как с ними работать, советую почитать не «Лествицу», а книги хорошего психоаналитика или нейробиолога )) Например, Карен Хорни – а профессиональные психологи подскажут, думаю, и других.

Кстати, в книге Марии безусловно очень ценная глава – 36-я (за нее автору отдельное спасибо!), с выписками из книги Т. Лири и М. Стюарт о признаках деструктивной секты. Под эти признаки, надо сказать, подходит не только монастырь, в котором была Мария, но под многие из них подошло бы и полно древних монастырей, а то даже и вообще церковная организация как таковая в том виде, в каком она сложилась к нашему времени. И тут я хочу сказать о реакции на исповедь Марии со стороны тех, кто полностью согласен с ее оценкой описанных событий, но в то же время говорит, что на самом деле монашество – не такое, церковь – не такая, есть и хорошие монастыри итп. Когда в самом начале интернет-публикации исповеди я поделилась некоторыми отрывками из нее в своем ЖЖ, один читатель тут же привел цитаты из Лествичника и Иоанна Кассиана с примерами, ничем по степени садизма не отличающимися от того, что практикует над сестрами игуменья Николая. «В чем отличие?» — спросил он. В чем – да ни в чем. Некоторые, кажется, считают, что если бы игуменья делала то же самое «с любовью» и настоящей заботой о сестрах, а не с желанием удовлетворить свое больное властолюбие, то результат был бы каким-то другим, т.е. подобные практики в принципе возможны в некоторых случаях. Я же считаю, что они невозможны НИ В КАКИХ случаях. Прошли, как говорится, те времена, и слава Богу. Все мы знаем о нравах и законах средневековья, и едва ли кто-нибудь захотел бы в то время жить. А при этом нравы и законы средневековых монахов почему-то с радостью переносят в наше время, оправдывая это святостью тех монахов. Так и хочется сказать: люди, опомнитесь! вы в своем уме? Надо уже посмотреть трезво на вещи и сказать прямо, что время традиционного монашества и монастырей ПРОШЛО. Об этом говорил еще св. Игнатий Брянчанинов почти 200 лет назад! А с тех пор воды утекло ого-го сколько, и сколько всего произошло. Мир и наши познания о вселенной и человеке за последние сто лет изменились радикально, никаким св. отцам даже еще в начале прошлого века такое и не снилось. После этого люди, все еще упорно цепляющиеся за средневековые формы, могут вызвать лишь недоумение. Такое ощущение, что для некоторых православных монашество важно само по себе, как некая данность, институт, образ жизни, безотносительно того, приводит ли он к желаемым духовным результатам (а не к внешнему восстановлению храмов и зданий, исполнению уставных служб и постов, непрестанном повторении молитвы итп). Вспоминается св. Арсений Великий, у него была одна хорошая духовная практика – периодически он спрашивал себя «Арсений, зачем ты вышел из мира?» Мы – вид homo sapiens, человек РАЗУМНЫЙ. А разумный человек, прежде чем что-то делать, должен спросить себя: а чего я хочу этим достичь? И когда он это делает, он должен анализировать и смотреть: достиг я этими действиями чего хотел или нет? можно ли вообще такими действиями этого достичь?

Зачем человек идет в монастырь? На это дают разные ответы: угодить Богу, замолить грехи, достичь духовного совершенства, приблизиться к Богу, познать Его, соединиться с Ним совершенно. Очень хорошо. Так где же плоды? Добродетели, совершенство, соединение с Богом и пр. – где? Апостол говорит: «трудящемуся делателю подобает первому вкусить от плода». Многие любят говорить о том, что в монастырь идут ради подвигов, что это, мол, особая жизнь, поэтому странно было бы ожидать от нее «курорта». Я с этим даже соглашусь, но опять же спрошу: «некурортная» жизнь это что – самоцель? Христианин живет, чтобы «как следует помучиться» (как сказал один православный из братской Греции)? Т.е. цель духовной жизни – мазохизм? Или все-таки она какая-то другая? Где плод духовный от этой жизни? Что мы видим? Мария и об этом пишет: от такой жизни, от всех этих послушаний, бдений, постов, богослужений, недосыпа и недоедания, всех этих «подвигов во славу Божию» сестры, в т.ч. и она сама, не только не стяжевали никаких особых добродетелей, но становились раздражительными, злыми, больными, засыпали на ходу, лгали, воровали еду, рычали друг на друга и пр. Где же тут духовность? Что приобрели Мария и другие сестры своей монашеской жизнью? Изучили церковный устав? научились петь иссоном? прочли какие-то духовные книги? научились доить коров и пахать на кухне? научились поклоняться игуменье, смиряться перед ней и выживать в женском коллективе? Ну, и что дальше? Это все внешнее. Раньше ты умел фотографировать, а теперь умеешь косить траву и кидать навоз. Раньше ты играл Баха и пел арии, а теперь поешь по крюкам. Раньше ты читал Достоевского, а теперь читаешь Лествичника. Раньше ты варил суп в школьной столовой, а теперь варишь суп в монастырской трапезной. Раньше ты шил для магазина готового платья, а теперь обшиваешь митрополита. Раньше ты боялся босса на своей работе и учился его ублажать, а теперь на его места заступила игуменья. Ты просто сменил декорации. А где же плод духовный? «Арсений, зачем ты вышел из мира?»

И тут мы узнаём, что, о да, сестры кое-чему в самом деле учатся в монастыре. Например, доносам. Откровение помыслов, превращенное в доносы на окружающих и в средство манипулировать другими. Очень духовное умение. Или вот, ежедневные «занятия» – разносы «нерадивым» сестрам, когда все дружно начинают чморить кого-то по мановению игуменской ручки. Еще одно духовное умение. Духовность через край! Собственно, уже этих примеров достаточно. Через всю исповедь проходит сюжет о том, как игуменья пыталась добиться от Марии доносительства при откровении помыслов – и не добилась. Потому что Марии с детства было противно ябедничество. И, несмотря на все давление и все неприятности за свое недоносительство, Мария доносчицей так и не стала. Она пришла в монастырь хорошим человеком – и таким и осталась, несмотря ни на что. Тогда как многие другие сестры рядом с ней благополучно скурвились. Кто их заставлял, спрашивается? Господь Бог? Вот так духовное прозрение! Вот так плоды духовных подвигов! Тут даже и сказать нечего. Какая духовная жизнь, такие и плоды. При этом почему-то эти сестры – «хорошие», раз они до сих пор не ушли из монастыря и «смиряются», а Мария – «плохая». Что-то у православных не то с восприятием реальности. Серьезно не то. Если человек идет в монастырь с целью стать лучше, чем он был, а его там не только не учат, как становиться лучше, но вынуждают становиться ХУЖЕ, делать подлости, причинять зло другим людям, называя это благом, если человек вместо «свободы во Христе» становится рабом фобий, чувства вины и кошмаров, вплоть до того, что вынужден сидеть на таблетках, – то это уже не монастырь и не «училище благочестия», а вертеп, где разумному человеку делать нечего.

Православие подразумевает молитву, аскезу и ритуалы ради духовного совершенствования, которое состоит в исполнение заповедей Христа и достижению состояния: «Всякий, рожденный от Бога, не делает греха, потому что семя Его пребывает в Нем; и он не может грешить, потому что рожден от Бога». Если аскеза и ритуалы приводят не к духовному совершенству, а к садомазохизму, неврозам, психозам и нервным срывам, то такие практики надо выбросить на помойку. И совершенно не важно, сколько святых их раньше практиковало. Мало ли, что кто практиковал. В ветхозаветные времена пророки с блудницами спали и с бубнами плясали, а Илия собственноручно еретиков перерезал, но Христос, когда пришел, сказал ученикам в ответ на такое же предложение: «Не знаете, какого вы духа. – И пошли в другое селение». Нет никаких неизменных практик. Неизменна только ЦЕЛЬ. Если прежним людям некие практики помогали (допустим) стать святым и исполнять заповеди, а теперь они приводят, прямо скажем, к безумию, то такие практики никому не нужны. Практика оправдывает себя только до тех пор, пока она приводит к желаемой цели. Неврозы, психопатию и садомазохизм, кажется, никто никогда целями христианства не ставил.

Православные любят говорить о смирении. Опять же порой кажется, что смирение для них это тоже какая-то самоцель. Т.е. чем больше тебя чморят и смиряют, тем душеполезнее, поэтому нет ничего духовнее, чем придти в такое место, где тебя постоянно будут смирять, это очень душеспасительно! На это хочется заметить, что совершенно у любого человека ВЫШЕ КРЫШИ поводов смиряться в его самой обычной жизни, без всякого монастыря. Вы уже научились принимать реальность такой, какова она есть? Вы можете не раздражаться и не осуждать, когда вас толкнули в транспорте, на вас дыхнули перегаром, на вас наорал босс, вас обхамила продавщица, курьер вовремя не принес заказ, на дороге вас кто-то подрезал, кто-то из близких разбросал вещи по комнате, ваш кот разбил вазу, соседи сверху включили громко музыку, кто-то позвонил и полчаса выносил вам мозг какой-то чушью, на улице мерзкая погода, в интернете кто-то неправ? – Нет, не можете? А ведь все эти поводы для смирения вам Сам Господь Бог посылает – прямо сейчас. Не игуменья и не кто-то там еще. Никуда идти не надо, ни в какой монастырь. Вот они, куча поводов для духовных тренировок – совершенствуйся! Но нет! Это же скучно. Фи. Курьер, продавщица, кот, сосед… Как мелко. Мы даже и не думаем эти поводы для тренировки сознания использовать, мы даже их не замечаем, живем во сне. Раздражаемся, кричим, возмущаемся, жалуемся, спорим, хамим в ответ. Потом мы идем на исповедь и «каемся» в том, какие мы раздражительные. Ах, когда же у нас будет смирение?! Что-то в нашей жизни не то. Духовности мало. Трудно в миру стать духовным, угодить Богу. А пойду-ка я в монастырь! Вот там меня научат смирению! Там-то благодать! Отлично. Человек презрел кучу поводов для обучения духовной науке, посланных ему непосредственно Богом, и поперся в монастырь, чтоб его там учил духовной науке какой-то чувак в рясе, который в этой науке, может, ничего и вовсе не соображает, а тщится удовлетворить свое эго. А тут и ты такой пришел – зачем? Обучаться смирению, угождать Богу? Так у тебя были все поводы к этому и в миру. А сюда тебя привело, скажем прямо, никакое не смирение, а эго и гордыня. Захотелось чего-то особенного. Бури, грома, спецэффектов. А Господь ведь сказал Илии, что Он – «во гласе хлада тонка». А мы Его там не то, что не замечаем, но даже и не хотим замечать. Сосед, кот, продавщица, плохая погода… Да ну, как недуховно. То ли дело монастырь и садист игумен, о-о, вот это да, это очень духовно, это по-христиански.

Высказывались еще сожаления, что Мария и Пантелеимона из Рождествено не ушли и не организовали сами какой-нибудь скит. Мол, подвизались бы там и вели настоящую монашескую жизнь, без этой Николаи и ее дурдома. На это хочется спросить: что такое «настоящая монашеская жизнь» и зачем ее – именно такую – вести? Настоящая монашеская жизнь – это что, вставать ни свет, ни заря, совершать полный круг богослужений, пасти коров, убирать навоз, читать Лествичника и причащаться по воскресеньям? Ну, наверное, это может быть прикольно и приятно так пожить… месяц-два-полгода-год… но ВСЮ ЖИЗНЬ? Это в самом деле подходящая жизнь для человека с высшим образованием, художественным вкусом, интеллектуально и эстетически развитого? Т.е. Господь Бог, создав такого человека – например, Марию, – дал ему таких родителей, среду обитания, возможность получить образование, развиться интеллектуально и культурно… и это только для того, чтобы этот человек все это бросил и «спасался» путем дойки коров, возни с навозом и многочасовых служб в полуразвалившемся храме в какой-то дыре? Других способов жить по-христиански и по-монашески Бог никак, значит, для современного человека не предусмотрел? Только вот это? Никакой тебе светской литературы и культуры, кино, музеев, научных книг, интеллектуальных занятий, а вот читай только тексты, написанные в 7 веке, и руководствуйся ими в своей жизни, пой песнопения, написанные в 9 веке, постись по уставу, изобретенному в 14 веке, дои коров, коси сено… и это все? Именно только так и можно в монашестве угодить Богу?

По-моему, такое лубочное представление о Боге развеивается уже от взгляда на несколько фотографий Вселенной и космических объектов, сделанных телескопом Хаббл ))) Существо, создавшее ВСЕ ЭТО, едва ли нуждается, чтобы мы угождали Ему вышеупомянутым образом, так думать – по-моему, означает унижать Его достоинство. Ему от нас ничего этого не нужно. Что Ему может быть нужно, как Великому Уму и Миротворцу, так это совершенствование нашего ума, работа с сознанием и правильное мировосприятие – от которых только и зависит наше поведение по отношению к людям и ко всему, что происходит вокруг. А для работы с сознанием нужна прежде всего осознанная жизнь, а не тупое подчинение неведомо кому и чему и зачем, или механическое бубнение молитвы, пусть и сколь угодно непрестанное, или уж тем более не многочасовые богослужения и еще какие-то внешние действия. Любые внешние действия это только средства, употребление которых должно неизменно поверяться вопросом: «Арсений, для чего ты ушел из мира?» В конце концов Христос не заповедовал ни долгих молитв (даже напротив – сказал, что многословие в молитвах свойственно язычникам), ни досконального соблюдения постов и внешних правил поведения (напротив – сказал, что если наша праведность не превзойдет праведности фарисеев и книжников, которые были усердными соблюдателями всяких канонов и преданий старцев, то мы не войдем в царство небесное), критерием угождения Себе поставил отношение к людям («что сделали им, то сделали Мне»), а о царстве небесном сказал, что оно внутри нас, чтобы это ощутить, дело за малым – пробудиться. «Восстань, спящий, и осветит тебя Христос».

Превозносящие традиционное монашество как «узкий путь» всяких лишений не знают или стыдливо замалчивают один факт. Монастыри и при своем появлении, и тем более в средневековье, вовсе не были местом, куда непременно удалялись на страшные лишения. Совсем напротив – часто люди, приходившие в монастырь, жили там ЛУЧШЕ, чем в миру. Об этом есть хорошая история в патерике об Арсении Великом и монахе, когда монах возмутился, что Арсений дает себе телесное послабление (что это, мол, за великий подвижник?!), а тот спросил его: а сам-то ты как жил до монастыря? И оказалось, что монах тот был пастухом, спал на земле, дрожал от холода, ел что придется итп. А теперь у него и крыша над головой, и еда неплохая, и даже жизнь не так уж трудна – сиди да плети корзины или молись. А я, сказал Арсений, был воспитателем царских детей и спал на золотой кровати, а теперь у меня вот эта циновочка. И в те времена большинство монахов было вовсе не арсениями, а пастухами. Но мало что изменилось и позже, когда монастыри стали множиться, перешли в города, увеличились в размерах. В 9 в. св. Феодор Студит ругал своих монахов, что они ропщут на еду, и указывал, что у них в монастыре никакого недостатка нет, полы из мрамора, прекрасные здания, пожертвования текут, еда приличная, – тогда как в миру многие не имеют и этого! Я уж не говорю о позднейших временах, когда монастыри вообще обзавелись такой собственностью, мама не горюй, монахам работать было вообще почти не надо, т.к. на монастыри пахали деревни приписных крестьян, а монахи, значит, могли заниматься духовной жизнью, молиться чуть не круглосуточно и все такое. И питались они отнюдь не просроченными йогуртами и консервами и гнилым хлебом, а вполне натуральной и свежей пищей. В монастырях было не только удобно жить относительно безбедно и сыто, но еще и откашивать от военной службы. А тут тебя еще и почитают за духовного, на улице кланяются и все такое. Кто бы тебе поклонился, когда ты был пастух Васька, а то и чей-то раб Алексашка? А тут ты уже ого-го, преподобный отец Василий, эконом Александр, лепота! Ты приходил туда, может быть, из крестьян, неграмотный и темный, и мог там научиться читать, а то и писать, петь и прочее. Ну а если не мог или не хотел, так что ж – ты и в миру работал в поле или в мастерской, и в монастыре продолжал заниматься тем же, а то может и меньше, чем в миру, зато больше богослужений, ты служишь Богу, ведешь спасительную жизнь, хорошо-то как. А если ты еще и хорошее светское образование в миру получил, то с большой вероятностью можешь стать игуменом, а то и епископом. Большие монастыри были еще и образовательными центрами, монахи переписывали книги, создавали не только церковные гимны и душеполезную литературу, но и светскую – хроники, поэзию. Т.е. в те времена монастыри были социальными лифтами.

Сейчас они тоже социальные лифты – вниз, и у этой бездны нет дна. Приходит человек с высшим образованием, или музыкант, или художник, или врач, – а его в коровник или на кухню. Читать ничего не моги, кроме «Лествицы» и каких-то старцев сомнительных – да и времени не будет книгу открыть: пока на послушаниях набегаешься да на службах наторчишься в полудреме и полуголодный, уже только до постели добраться и спать. Для человека даже с обычным образованием и средне культурно развитого такая жизнь – не восхождение, а ДЕГРАДАЦИЯ. Человек более-менее образованный просто не может найти для своей личности полное удовлетворение в такой жизни, по совершенно объективным – и независящим от него – причинам. Он неизбежно будет вынужден в какой-то степени умственно и душевно уничтожиться. Я уж не говорю об этих несчастных девочках, которых в монастырь забирают с 16 лет, умственно и душевно неразвитых, и такими они и остаются порой до смерти, инфантильными, запуганными, зазомбированными, – это просто вообще преступление против человечества, еще одно преступление этой религиозной системы. А духовного совершенства от такой жизни, как уже говорилось, видом не видано. Так в чем же смысл?

Я бы, пожалуй, сказала, что есть люди, для которых монастыри в таком виде (при условиях, естественно, нормального, а не николаеобразного руководства) могли бы стать лифтами вверх – это как раз те люди, о которых Мария заметила, что в монастырь их не принимают: алкоголики, бомжи, наркоманы. Вот их бы жизнь в здоровом труде и богослужениях могла бы в самом деле привести в более-менее нормальное состояние и дать какие-то жизненные смыслы и ориентиры. Но заставлять образованных и достаточно культурно развитых людей сидеть на «Лествице» и уборке навоза — это все равно что забивать гвозди микроскопом. И если эти монастыри больше ни на что не способны, то такие монастыри не нужны и их надо закрыть и вообще упразднить как институт.

Кто-нибудь спросит: и монашество тоже упразднить? На это я скажу, что с моей точки зрения монашество может в нашем мире пребывать исключительно в форме личного завета человека и Бога. Монашество это индивидуальное состояние души, которое может быть для человека хорошо только в случае непосредственного божественного призвания на такую жизнь, и которое не требует жизни «в пустыне» как таковой (ну, разве что ты законченный социофоб). Греческое слово «монахос» означает «один, одинокий», и монашество это предстояние человека один на один пред Богом, стремление к Нему, к постоянной жизни в ощущении Его Присутствия, в сознании, что именно это для тебя важнее всего остального (хотя все остальное при этом совершенно не обязательно надо бросать и презирать – все это тоже дано нам Богом, и не надо унижать Его творение и дары). В этом смысле монахом может быть совершенно любой человек, в ком сильно такое стремление – и тут опять же можно процитировать Брянчанинова, что наступает время (наступало т.е. уже в 19 в.!), когда монаха можно будет встретить во фраке, на светских приемах и в городских квартирах. И с этим я совершенно согласна. А полагать монашество в каком-то внешнем образе жизни, монастырских стенах, особой еде, особых продолжительных богослужениях, особых книжках и особых одеждах – это просто игры в ряженых, и ничего больше. «Царство Божие внутри вас» – или нигде.

Напоследок скажу об обвинениях в адрес Марии, что она ушла из монастыря будто бы потому, что «не нашла Бога», ничего не ощутила, не поняла и пр. Говорящие так вообще не знаю, каким местом читали эту книгу. Всё Мария поняла и ощутила, я думаю – если и не в начале своей церковной жизни (там было много психологических эффектов и эмоций, я сама через это прошла, так что знаю, что духовного во всем этом на поверку мало, это большей частью лишь иллюзии духовной жизни да ролевые игры), то по крайней мере во время монашеской жизни в Рождествено. Но если кто-нибудь скажет, что, будь у нее истинный опыт Бога, она бы никогда не ушла из монастыря и из церкви, то я на это только посмеюсь. Истинная встреча Бога на то и истинна, что не зависит ни от каких внешних обстоятельств и антуража, ибо это встреча с Самосущей Самоочевидностью, и она ничуть не потеряет своего значения и тогда, когда человек простится с какой-либо земной организацией, пусть даже он и получил этот опыт во время пребывания в ней. Это вот как раз неистинный опыт ради поддержания веры в него нуждается в подпорке от организации, идеологии, всяких пугалок адом, «гибелью» в миру, божественными карами, бесовскими наваждениями и прочими психологическими манипуляциями в духе тоталитарной секты. Бог же ни в чем подобном не нуждается и нуждаться не может, а кто думает иначе, тот верит не в Бога, а в идола, созданного им по собственному образу и подобию.

При чтении книги может создаться впечатление, что у Марии было настоящее промыслительное призвание от Бога – придти к вере, а потом в монастырь: та история с монастырем у границе Казахстана и то, что было потом. Так как же этот промысел мог привести к такому результату? Да, было призвание и был промысел. И было это именно затем, чтобы Мария увидела своими глазами, что творится в современных «святых обителях» и бесстрашно поведала об этом всем, чтобы православные наконец-то проснулись и задумались, что за «духовную жизнь» они ведут и к кому она приводит – к Богу или в какую-то иную компанию. «Нет ничего тайного, что не стало бы явным», сказал Христос.

«И услышал я голос Господа, говорящего: кого пошлю к людям сим? И я сказал: вот я, пошли меня» (Исайя 6:8). Так что миссия Марии выполнена, и я желаю ей счастья и всего самого хорошего. Человек, который прошел такую мясорубку, не сломался и не озлобился, это действительно достойный человек. И уж точно куда более достойный называться христианином, чем многие любители «духовной жизни» описанные в ее книге.

https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=1729595904035461&id=100009552034800

Отсекать волю?

Оригинал взят у ptsolka_bzz в Отсекать волю?
Да, я тоже прочитала "Исповедь бывшей послушницы".
Для непосвященных - девушка пишет в ЖЖ о своем пребывании в одном монастыре с уставом, заимствованным, видимо, из Северной Кореи. Только вместо Ким Чен Ына там настоятельница, которой поют песни и гимны и вешают ее фотографии рядом с иконами (а разговаривают с ней только стоя на коленях!), а также там есть запрет дружбы, слежки, доносы, принудительное "открытие помыслов" игумение, унижение человеческого достоинства. Ну и, конечно, Страшный Суд, кругом враги, вне монастыря не спасешься и всё такое. Что касается богослужений - на них не так-то просто попасть, ты все время занят трудом.
Если говорить без обиняков, это просто похоже на экономическую систему, где есть рабы и обогащающаяся за их счет верхушка. (Шикарные трапезы игуменьи и ее поездки заграницу как бы намекают...)

Прочитала полностью, могу высказаться. Тем более, что мне жить в женском монастыре тоже приходилось и о некоторых проблемах я знаю не понаслышке (хотя в большинстве своем у меня там было всё хорошо).

Collapse )

Комментарий от Ирины Фадеевой, бывшей послушницы Никольского Черноостровского монастыря.

Источник: http://www.e-reading.club/book.php?book=1047602

Я та самая послушница Ирина, которая по воле Матушки давала Марии поношенный жилет, с большой грустью в сердце...Я и сама еще раньше, чем Мария, покинула славный, имени Людмилы Димитриевны Ильиной, в монашестве и игуменстве Матушки Николаи, - монастырь. Мне Духовный отец запретил туда возвращаться, да еще и в резкой форме запретил... Все, что написала Маша - правда. Этот монастырь, к большому стыду РПЦ - сборище детей и внучек красно-косыночниц, столько комиссарщ в бессильной злобе в миру и встретить не возможно, да невозможно. На моих глазах эти псевдо-монахини ловили ни в чем неповинных кошек, засовывали в мешок, и увозили в неизвестном направлении. За то, что я в жару котенку налила воды, меня выставили на партсобрании (трапезе) к позорному столбу, раздели (сняли форму), лишили Причастия на 40 дней и сослали в трех-местный "люкс" в проходной комнате в ссыльный корпус к воротам. Зато, когда девочкам из приюта к Праздничному концерту или к поездке заграницу, или на Патриаршее богослужение в Москве в Кремле надо было много чего шить, без зазрения совести понуждали шить до победного, т.е. до 4-6-ти утра. Конечно, сказалась моя закалка в миру: я воспитывала двух девочек в условиях нашего жуткого мегаполиса, в лучшем случае, ложась в 2 часа ночи, а в 6 часов подъем и так 18 лет подряд, и делала культурологические проекты: многотомник М.Н. Мерцаловой,"КОСТЮМ РАЗНЫХ ВРЕМЕН И НАРОДОВ" в 3-4 томе исполняя ВСЕ роли.
Вонючая сточная яма на святом месте, рассадник бабской дедовщины и полное отсутствие какой-либо нормальной духовной жизни... Матушкины воспитанницы и теперь Игумении РПЦ, за исключением Матушки Антонии из Хабаровска и трех других, которых я точно не знаю, каковы они, являют печальный пример балоболок (Мат.НЕКТАРИЯ из Ленинск-Кузнецкого) и уголовниц(Мат.НИНА ИЗ ТЮМЕНИ). И я отвечаю за свои слова, и мне не показалось...Волею Господа и благодаря новым образовательным технологиям, я 7 лет возглавляла большой коллектив, работала со столпами российской культуры: Д.С.Лихачевым, Ю.В.Рождественнским, Л.И.Касаткиной и С.Н.Колосовым, Музеями Кремля и Царским Селом, другими ведущими музеями и библиотеками России. Была в других монастырях, но нигде не видела ТАКОГО, БЕСАМИ СЛАЖЕННОГО, БЕС-ПРЕДЕЛА!!! Меня, например, издевательствами на послушаниях - работать на солнце вниз лицом на грядках лишили зрения левого глаза, у меня случился инсульт в глазное дно и отслоилась сетчатка, боль длилась несколько дней, а меня снова и снова выгоняли на послушания, и вот результат... Люди эти не боятся БОГА, а боятся только ЛЮДЕЙ ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫХ.. И я впервые в жизни наблюдала, как Матушка Николая "задуривала" высоко-духовное лицо МИТРОПОЛИТА КЛИМЕНТА, не зная, какую бы еще сестру-сиделку подсунуть его маме - схимонахине Марии, которая к слову сказать все терпела безропотно.... И когда я уехала в Москву нянчить свою внучку-сироту трех месяцев, оставшуюся без средств к существованию, я несомненно дала Господу обет вернуться в монастырь, в тот, который даст Господь и благословит Духовный отец. Так я и сделала...Ну что же, надо было и в аду побывать за грехи-то. Слава Господу!!! А Маше спасибо, смелая барышня...
От Ирина Фадеева 27.11.2016 13:04

И вот наконец-то: селфи с долгожданной книгой!

Мало кто верит, но официальный выход бумажной книги в издательстве - действительно неожиданный повод для радости. До конца судьба предложения издателей выпустить "Исповедь" была непонятна. И вот случилось: книга уже в магазинах. Огромная благодарность издательству ЭКСМО, Андрею Богословскому и всем, кто готовил и ждал книгу!






Часы истории идут: история одного расцерковления. А. Малышева

Очень внятный и глубокий текст. Пожалуй, это самое лучшее, что мне доводилось читать на тему расцерковления.

http://scisne.net/a-1821

"Когда я, наконец, обрела себя, поначалу была просто в замешательстве и растерянности: ДО КАКОЙ ЖЕ СТЕПЕНИ ДОЛЖНЫ БЫЛИ СВЕРНУТЬСЯ МОЗГИ, чтобы во всё это горячо верить, почти 30 лет терзаться из-за страшилок из древних мифов? Ведь в юности я знакомилась с историей религий, так почему раньше не перепроверила, когда информация была уже более доступна?

Да, тогда мною двигала опасливая мысль: «А вдруг после смерти что-то есть? Вдруг всё это правда? Что я теряю, даже если нет загробной жизни?»6 – Вот и ухнула в яму «духовности». Но оказалось, что было чего терять, и это – невосполнимые ресурсы, главный из которых время. И лишь когда спустя годы смогла пробиться сквозь мысленные шоры, то подумала: «А если ничего нет?» Мне ведь уже довольно много лет, нельзя и дальше разбрасываться оставшимися годами.

Итак, когда я решила «испытать Писания» и начала разбираться, то убедилась, что большую часть жизни на самом деле верила в компиляцию шумеро-вавилоно-египетских сказок, что библейские и евангельские истории, догматика, в том числе о Троице и Логосе, рождении от девы, не только не оригинальны, а являются перепевами и заимствованиями более ранних религиозных сюжетов, мотивов и философских идей, исторических преданий, так что никоим образом это не «божие откровение», а вполне себе плод коллективного (мифо)творчества многих поколений.

Реальная история отличается от лубочных «житий» святых до такой степени, что просто берет оторопь, впрочем, как и история Церкви, её роль в обществе. А главное – ведь эта информация на поверхности! Но мысленные вероучительные табу ставят мощнейший блок на малейших попытках разобраться: ведь «отпавшим» грозит вечная погибель, нельзя сомневаться!

Я сочувствовала угодившим в тоталитарные секты, не осознавая, что вляпалась в ту же ловушку и точно также поддалась промыванию мозгов и, фактически, зомбированию.

В Михайловском Покровском женском монастыре...

Впервые за столько лет начали называть извращения в женских монастырях своими именами. Читала про Малоярославец и вспоминала свой монашеский путь. Практически всё это было и там - Покровский женский монастырь в г.Михайлове Рязанской епархии. Только там была закрученней история: духовник монастыря - брат игумении. Помыслы все должны были открывать ему сначала каждый день, потом чрез день. Вечернее правило начиналось около 21 ч и заканчивалось после 0 часов ночи. Если было это было молитвенное правило! Но главное было - исповедь! Я по глупости открывала своими помыслы, которые потом становились известными игумении и её келейнице м.Марии. На исповеди о.Серафим мог спросить: а не делала ли ты такой поступок? И большинство сестер считало, что о.Серафим прозорливый старец, он же знает все наши поступки! Правда оказалась горькой. После одного такого "прозорливого" вопроса, я вдруг спросила: "Так ведь про это Вам могла сказать сестра N? Это же ябедничество получается!" На что духовник спокойно ответил, что "Да - это ябедничество, но так надо, потому что иначе нельзя управлять монастырем." После этого пелена упала с глаз, вот и вся причина, почему сестры живут там в нечеловеческих условиях! Мнение, что без такого прозорливого старца нельзя спастись, опеленал дурманом всех сестер, да и не только. Приходят с таким мнением и горожане г.Михайлова. И жалуются все друг на друга.
Поэтому открытие помыслов в наше время игумениям-игуменам - нельзя вводить в качестве обязательного правила монастыря. Это вредит всем и игумениям и окружающим. Не выросли еще те, кому можно доверить свою душу. Там тело калечат и считают это спасением для сестер! В Михайловском монастыре всё это оправдывалось тем, что в Толгском монастыре матушка еще жёстче действует. Сама михайловская игумения м.Сергия вышла из печально известного Толгского монастыря, и в свой монастырь перенесла всю дурь из Толги.
В михайловском монастыре также практикуются таблеточки от нервов. Помню одну сестру, у которой в михайловском монастыре от черезмерных физических нагрузок вылезла грыжа в 1 см, она на второй этаж по лестнице ползком забиралась. Так ей игумения ставила специально физические послушания: возить в тачке цемент, камни, навоз и т.п. Из медпомощи этой сестре только разрешили сдалать рентген спины, где и нашли грыжу. Матушка посмотрела неразборчивый почерк врача и сказала, что со спиной всё нормально и сестра просто притворяется.
А про Толгский монастырь тоже можно много страшных историй написать. У моего знакомого священника дочь в 18 лет ушла в Толгский монастырь, в регентскую школу. Пробыла она там 8 лет, последние года сидела на транквилизаторах. Из Толги её игумения отправила на подворье, как раз за дружбу с другой сестрой. Результат плачевный: сейчас она в миру, полная десоциализация, не может работать. А когда её мамы вывозила из монастыря, то у бедной девочки были навязчивые галлюцинации, что за ней гонится игумения. Девочку положили в психбольницу. Потом через несколько лет опять психбольница, и опять... Поставили диагноз - шизофриния, 2 группа инвалидности. Работать она не может, сидит как овощ дома. Кто ответит за поломанные жизни таких детей, которые с горящими сердцами шли к Богу! А сейчас они церковь обходят за километр...

В Михайловском Покровской женском монастыре для игумении и её брата-духовника обители готовят специальные блюда. У сестры на столе стоит одна железная миска и железная кружка плюс аллюминевая ложка. На первом столе у каждой VIP-персоны (игумении и духовника) я мыла по 10 тарелочек и чашечки-кружечки. Главное было не разбить их. Они были из тоненького фарфора, что в руки брать их было страшно. На столе всегда были сухофрукты-орехи-шоколад. В пост - горький шоколад. Кухарка для них двоих почти каждый день пекла тортики. И вот сидят в Великий пост полуголодные сестры за столом, и выносятся из кухни чашечки с ароматным, только что сваренным кофе - для VIP-персон.
Там боготворили духовника, главное был его мнение, а про выполнение евангельских заповедей после нескольких лет жизни там и не вспоминаешь. Главное - выжить. Внушалось, что за стенами монастыря сразу пропадешь, никогда не спасёшься. Вот и приспосабливались кто как мог. Разумные, думающие сестры уходили, а оставался костяк сестер, верящих в прозорливого старца о.Серафима.
Помню на Покров приезд владыки Павла (тогда он еще был на кафедре). Нас до его приезда за час выстроили на улице, осень, ветер, холод. Инокини были в рясах, под которыми они надели теплые кофты, а нас послушниц раздели до подрясников. Запретили и кофты черные надеть. Так мы простояли перед воротами в ожидании владыки. Когда приехал владыка нам было сказано улыбаться, сделать счастливые лица. Владыка проходит мимо нас и спрашивает игумению: "Матушка, а почему у Вас такие сестры замученные?" Что ответила игумения я уже не слышала, они прошли мимо меня.
Страшным наказанием было отправления на коровник. А для меня это было в радость. Там можно было быть среди любви коров. Если нет любви в монастыре, то коровы любили всех.Хотя и там были сестры, которые старались тебя унизить, загрузить сверх меры работой (хотя были в 2 раза младше). то было связано с тем, что тебя послали на коровник, ты провинилась, значит тебя надо еще больше унижать, чтобы угодить игумении-духовнику.
Сейчас в монастыре построили собор, наградили игумению-духовника крестами с украшениями. Но никто не думает, что собор построен не на камнях, а на загубленных человеческих душах, изломанных телах сестер. Награду руководство монастыря свю на земле уже получило, дальше Господь отмерит им Свою награду.

Никогда не бывавшее, но очень насущное предприятие

Оригинал взят у fatallmistake в Никогда не бывавшее, но очень насущное предприятие
"Исповедь бывшей послушницы" меня задела за живое. Ничего особо нового я не узнал – и именно поэтому мне захотелось что-то сделать для уходящих из монастыря. Ведь даже в таком, относительно благополучном варианте, как у Марии, когда есть куда и к кому вернуться – потрачены годы жизни, подорвано здоровье, потеряна вера… А ведь кому-то и податься некуда, и профессии нет, утрачены социальные навыки… Я, после двух лет в монастыре, в миру начал заикаться. Бойкий пацан, с отлично подвешенным языком, меня было хрен заткнёшь – стою в магазине и выдавливаю: "Кил-килограмм к-колбасы", и продавщица смотрит на меня с отвращением. Курица тупая, я умнее тебя в 10 раз, в круг моих интересов входят предметы, о самом существовании которых ты не подозреваешь – но я выгляжу чмом, потому что одичал в монастыре.

Мне захотелось организовать место, куда можно было бы уйти из монастыря. Ведь существуют же всякие реабилитационные центры для наркоманов, для сектантов. Люди в состоянии стресса, потерявшие опору, чувствующие себя отступниками среди одних, и чудиками и чужаками среди других, нуждаются в этом не меньше. Я представляю себе это как приход под водительством самоотверженного – потому что кроме великих трудов, ещё и грязи выльется много – батюшки, где тебя примут не судя, где будет привычная для тебя среда – храм и служба, где будут разговаривать на одном с тобой языке – Евангелия и свв. отцов. Где ты сможешь понять, что есть жизнь после монастыря, что Бог тебя не оставил, может, это как раз в исполнение Его воли ты ушёл, после многих лет своеволия, что ответственность за свою жизнь надо брать на себя, а не сваливать на старцев… Сможешь научиться банально не бояться "мирских".

Я всё ходил и думал, и кто знает, будь у меня свой приход, может, я уже дал бы свой телефон Марии для распространения среди нуждающихся в поддержке. Но, если бы у бабушки кое-что было, она была бы дедушкой ) Раздумывая и молясь, пришёл к убеждению, что мне не следует брать на себя этот крест. Может, сможет кто-то другой? Начать можно с малого. Посмотри вокруг, не собирается ли кто у тебя на приходе в монастырь? Поговорите с ним, рассмотрите, готов ли он? Понимает ли, куда и на что идёт? Если на все вопросы у него один ответ – внутреннее убеждение "я избранный" – приве-е-ет, это практически 100%-ная гарантия провала. А может, кто-то вернулся из монастыря – как у него дела? Самоощущение? Отношения с роднёй? Что с работой? Не собирается ли, как головой в омут, без рассуждения броситься в семейную жизнь, словно она – избавление от проблем? Да просто поговорить бывает не с кем.