Собирая вести с фронтов духовной брани...

В начале работы над книгой Марии Кикоть я уже писал о том, что новость о готовящейся книге вызвала волну писем с другими историями, с этими записками из подполья, от небольших зарисовок до многостраничных рукописей. Конечно, процесс продолжается. Чем больше погружаешься в тему, тем более шокирующая картина нравов вырисовывается, факты потрясают.

Наше общение с корреспондентами напоминает историю из прошлого, когда советский писатель Сергей Смирнов собирал свидетельства о днях обороны Брестской крепости. Достоверную информацию можно было получить только от участников героической обороны. По воспоминаниям сына писателя, эти герои появлялись так.

Они приходили ночью, задворками, ободранные и раздавленные жизнью, стараясь оставаться незамеченными для всех, входя при выключенном свете, и своим видом очень пугали, одновременно мужественные и беспомощные. Причина этого - бремя общественного позора, которое легло на них из-за пребывания в немецком плену. Своими признаниями они вроде как свидетельствовали против себя, но и молчать о том, что было, они не могли, иначе о подвиге защитников крепости никто и не узнал бы...

Андрей Богословский. Книги по религии издательсва "Эксмо"


Еще немного о "старцах".

Забавно, но меня тоже о. Наум в монастырь благословил ) Как было дело. У мамы возникли проблемы в жизни, она как-то попала в местный монастырь. Оттуда её за устройством судьбы отправили - сюрпри-из - "в Лавру, к отцу Науму", через всю страну. Приехала, он её в один из недавно открытых монастырей, с пятилетней дочерью и при несовершеннолетнем сыне, от очень хорошей работы. И велел остальных - нас с бабушкой - к себе перетаскивать.

Я приехал, жил в монастыре. То ли кто из сестёр покаялся в помыслах, то ли игуменья на опережение сработала, но меня, молодого парня, попёрли. А куда одного? Иди и ты с ним. Езжай, продавайте квартиру (в краевом центре на родине), привози бабушку покупайте тут дом (в занюханной деревне в Среднем Поволжье), и живите. И поехала, и продали, и приехали... Как гипноз какой-то. Сама живи в миру, с сыном, а дочку можешь оставить, её уже к тому времени в подрясник одели - ребёночек-ангелочек, сю-сю-сю, правило назначили.

В итоге все оказались в этой деревне. Бабушка уже умерла, на чужбине. Мама долго металась "монастырь-монастырь" - успели промыть мозги "погибелью в миру". Сестра-послушница живёт семейной жизнью, веру или потеряла, или держит её где-то очень глубоко.

Но это потом, а сразу надо было что-то со мной делать. Учёба брошена, занятий нет, развалившийся совхоз в начале 90-х. Каким было решение? И-и-и вы получаете 100 очков за правильный ответ - я поехал в Лавру, к отцу Науму! Он меня отправил не то в скит, не то в пустынь, куда-то под Александров. Названия не помню, помню старый каменный храм с чтимой иконой "Достойно есть", какой-то полуразвалившийся корпус - вот обитаемые помещения, а вот они плавно переходят в улицу. Из братии хоть немного запомнились трое: старший, комсомольский вожак, молитвенно настроенный молочник - как-то я предложил ему помощь в изготовлении сыра, он ответил "одному работы много, а вдвоём делать нечего", и третий парниша-крепыш, примерно ровесник, поделившийся со мной поразившей меня до глубины души карьерной мечтой: "Отсюда когда выходишь - рясу дадут". Какая ряса, что такое ряса? Зачем приходить в скит, уже мечтая из него уйти? А, и ещё был доброжелательный молчун, тоже молитвенник, видать. Борис, что ли...

Подоил я коров, поумывался ледяной водой по утрам, повычитывал с братией правило в храме - меня ещё поправляли, чтоб читал без выражения, - и чо-то засобирался домой, не помню уже конкретной причины. Пробыл там пару-тройку недель.

Так и закончилась моя жизнь под водительством о. Наума, хотя аукается до сих пор, конечно )

На моё счастье, вскорости подобрал меня один иеромонах, ныне архиерей, которому я обязан едва ли не всем хорошим, что есть.

Иеромонах впоследствии получил благословение на восстановление монастыря, ну и я с ним переехал, с вещами. Поначалу было трудно, но весело. Надо всё, везде, ещё вчера, и до кровавых мозолей. Весь день носишься, часов в 12 ложишься, и начинают болеть зубы, обе челюсти сразу, хоть и говорят, что так не бывает. Часов до 3-4-х маешься, а в 5:30 подъём. Однажды терпение кончилось, а у меня были ключи от храма (голые кирпичи, с которых топорами и железными щётками сбивали сажу, необрезанные доски в качестве пола), пошёл и помолился перед иконой Богородицы. Зубы перестали болеть раз и навсегда, вот уже почти 20 лет )

Конечно, такого ада, как в женских монастырях, не было, хотя взаимопонимания с собирающейся братией не возникло. Где-то зависть, где-то мои косяки... И на циркулярку меня толкнуть хотели - не толкнули, и побить грозились, шакалы, не побили... Двое сейчас евромонахи, один умер в тюрьме, если не путаю... А потом наступает момент, когда ты спрашиваешь "чо это за хрень", а какое-то мурло смотрит на тебя невинным взглядом, и говорит: "Отец %name%, это у нас традиции в монастыре такие", и ты понимаешь, что здесь тебе делать нечего...

(no subject)

ОТПРАВЛЯЕМ В ТИПОГРАФИЮ

Особые условия жизни, которые создаются в монастырях, к огромному сожалению, привлекают в эту систему тех, кто прикрываясь духовными практиками, религиозной риторикой и именем Бога позволяют себе порой бесчеловечную эксплуатацию бесправных людей, вживаясь в роли старцев, игуменов, духовников.

Эта книга-предупреждение будет и руководством для пастырей, и ориентиром для мирян, особенно верующих молодых людей, проникшихся идеалами светлой и чистой созерцательной жизни для Бога, чтобы они всегда трезво смотрели на происходящее, умели отличать настоящее от подложного, истинных пастырей от волков, вредное для души от полезного, нормальную духовную пищу от яда.

«Исповедь бывшей послушницы» публикуется ради перемен, ради настоящего христианского покаяния и очищения. «Не против грешника, но против греха», «Там, где больше всего ищут света, особенно интенсивно собирается зло для самых тяжких грехов».

Андрей Богословский. Книги по религии издательства "Эксмо".

Опыт ещё одной бывшей послушницы.

Прочитала Вашу книгу залпом, за один вечер...
Очень многое знакомо. Была послушницей в течении 2 лет в Стефано-Махрищском монастыре. Ушла по своей воле, так как здоровье сильно пошатнулось, да и желание иметь семью, родить детей не оставляло. Попала в монастырь по благословлению одного архимандрита из ТСЛ. До
этого несколько лет ездила к нему на исповедь 1 раз в неделю-две. Когда возник вопрос:"а может монастырь?". Он не раздумывая сказал:"попробуй! Если монастырь, то только этот. Поедь сначала трудницей, а там решим". Я без долгих размышлений, в силу розовых очков и относительного неофитства, поехала с решимостью умереть для мира. За время краткого пребывания трудницей ко мне успела подойти благочинная с вопросом когда я к ним приеду на совсем, и что сестры будут очень рады, если я решусь. Из обеспеченного быта и востребованной работы по специальности, отринув все, я поехала в Махру на совсем. То о чем пишете, Вы, Мария, я тоже увидела, но далеко не сразу. Более того, понимая очевидное, все это время да и даже теперь виню только себя, так как все таки считаю, что дело не в месте и не в лицах, а во внутренней борьбе, к которой была не готова.
Но если все же не говорить о личных противоборствах мира и страстей внутри, то о самом монастыре могу сказать то же, что и Вы.
Была на послушаниях и в коровнике, и на огороде, и на территории, и трапезницей, и поваром, и 2-м келарем. И везде одно - желание угодить матушке ( по старой привычке даже трудно писать с маленькой буквы"матушка".) Причём дело не в Богоугодном желании слушаться, а в человеческом стремлении попасть в число приближенных. Тех кто может жить в игуменском доме - огромном трехэтажном особняке, тех, кто вместе с ней "лечится"в Греции и других странах, ездит на джипе BMW с водителем, и имеет возможность указывать другим сестрам,сколько работать(13-16 часов в день) трудясь самим не более 3-4 часов. Честно говоря меня это все шокировало. Уходила из мира от весьма обеспеченной жизни, Грециями было точно не удивить... пришла в монастырь с машиной Mazda 6, которой сразу разрешила пользоваться по усмотрению. Все время жизни в обители я была на хорошем счету у игуменьи - молодая (23 года на тот момент), относительно здоровая, с высшим образованием, машину отдала, одежду не прошу - своей хватает... ни одного вида травли на себе не испытала, но видела какой ужасной она бывает: 50% сестёр на психотропных - что это, почему, задавалась вопросами в недоумении. Оказалось врач обители, м.N, принимает помыслы тех, кого игуменья обязывает их ей открывать. А лучшее лекарство "духовное" от любых мыслей - транквилизаторы... будучи психологом по образованию совершенно не понимаю как могут оказаться психически больными более половины насельников обители. Случаи с выдворением пожилых сестёр "как только их здоровье пошатнётся" за те два года, что я там прожила случались многократно. Обеды матушке подавали на специальной посуде, каждый раз к трапезе должны были накрыть овощную, рыбную и фруктовую нарезку, поставить красивый букет цветов и конфетницу с постными или не постными конфетами по случаю. В мои обязанности так же входило обслуживать первый сто( игуменью и отцов): во время убирать приборы, подносить новые блюда, менять тарелки. Нас обучали правилам работы официанток, а особенно рукастых иногда допускали обслуживать трапезу наместника Лавры( когда тот приезжал в обитель). Так же на территории монастыря существует приют, о нем и детях ничего не могу сказать, (не соприкасалась) кроме как то, что на них постоянно перечисляют деньги спонсоры обители. В целом, несмотря на то что соглашусь с описанным в Вашей книге, хочу отметить, что настоящих, любящих Христа сестёр в той обители, где я была довольно много.

"Эта книга – не повод для оправданий, есть вещи куда важней" Игумен Нектарий (Морозов)

Дискуссию о книге «Исповедь бывшей послушницы» продолжает игумен Нектарий (Морозов).

"Мне кажется, что большой ошибкой было бы сконцентрироваться на ситуации с одним конкретным монастырем, с его проблемами и болезнями, равно как и на судьбе одного отдельно взятого человека или даже нескольких людей. И в максимальной степени хотелось бы уйти от выяснения, кто в этой ситуации «прав» и кто «виноват», или же кто прав и кто виноват больше. Ни в коем случае не потому, что для меня не важна сама по себе Мария или же безразлична жизнь Малоярославецкой обители! Нет, просто порой, сужая проблему до частного случая, мы уходим в эмоции или провоцируем эмоции чужие. Вообще же… Вообще я никогда бы не решился сказать, например, что «исповеди бывших всегда одинаковы», потому что за каждой из них стоит страдание и боль человека, его разочарование, его трагедия, а все это не бывает «одинаковым», поскольку переживается лично, индивидуально – каждый из нас хотя бы в какой-то степени это знает."

http://www.pravmir.ru/eta-kniga-ne-povod-dlya-opravdaniy-est-veshhi-kuda-vazhney/

Из комментариев...

Где-то в 1999 - 2000 году я ездила в Николаевский Черноостровский монастырь навещать двух девочек из приюта. Многое, что описывается Марией Кикоть, видела своими глазами. На разборках игумении с сестрами на трапезе благословили присутствовать и паломников. Одну сестру поставили перед всеми и ругали за то, что у нее не получается молитва. Другая перед всеми жаловалась, что все время хочет спать, м. Николая говорила, что она в прелести и духовно больна. Та выглядела неважно. Еще одна мучилась сильными головными болями и ей требовалось усиленное питание, как сказал врач, матушка говорила, что это не нужно. Ту воспитательницу кавказской национальности помню. С детьми обращались жестоко - я была потрясена, как девочку лет 8 в наказание заставляли днями и ночами сидеть (можно сказать жить) в туалете и туда ей приносили еду - а спала она там на коврике. Она навзрыд плакала в туалете. Когда я приехала домой, я рыдала от жалости. Кажется, ее звали Мария. Инокиня, кажется Елена, была "мамой", у нее была дочь в монастыре. На мое мягко говоря, недоумение, по поводу таких методов воспитания, она сказала, что их цель - вырастить из девочек монахинь, получится, или нет, но они стараются. Одна из девочек, к которой я ездила, лет в 12 уже поняла все про "откровение помыслов" и сказала мне, что она никому ничего про себя не рассказывает. У другой девочки лет 3-х было косоглазие, а воспитательница ругала ее за то, что она "строит глазки", и тащила за уши. Другую тоже наказывали. Я спросила: За что? Вы же видите, что она не виновата? Воспитательница ответила, что это не важно и что ей нужно ее наказать. Я привозила девочкам подарки - пироги и куклы, покупала на всех, чтобы никого не обижать. Со мной потом провели беседу, что я "обнимаю их своей любовью", а так нельзя - из них готовят будущих монахинь. В трапезной висело объявление "Ничего не солить и не сладить. Выдавать рабочим на ... человек одну селедку и 4 огурца" - так что про то, что пищу не солили - это правда. Но мне сказали, что это только на время поста.
Самое начало рассказа Марии Кикоть совпадает с тем, что было у меня в один из приездов. Я давно не ездила, и знакомых девочек перевели в приют в Екатеринбург, причем у них не было паспортов, и они не могли оттуда вернуться. Я попросилась помочь на послушаниях. Проработала весь день - и меня не покормили, хотя я приехала, проделав длительный путь в монастырь. Очень хотелось есть. Привечали и водили меня на трапезу только тогда, когда я приезжала к девочкам, тогда я и слушала "занятия" матушки с сестрами. Меня тоже удивил ее отдельный "игуменский" стол, о котором говорили с благоговением. И празднование дня рождения матушки с тортом, который поставили ей.
Еще помню девочек, которые тащили полные ведра с песком - очень тяжелые. Я возмутилась, как же так можно, надо им помочь. Мне сказали, что это в порядке вещей. Другая совсем молоденькая послушница еле шла, мне сказали, у нее опущение внутренних органов из-за того, что она поднимала тяжелое - теперь она это делать не может. С ней шла другая чуть постарше. Мне пояснили, что это ее духовная мать, которая ее наставляет. Мне это показалось очень странным. Сам монастырь мне очень понравился, но не его порядки.

Игумен Петр Мещеринов. "Вот мой ответ на "Исповедь послушницы".

Вот мой ответ 2006 года на "Исповедь послушницы".
Статья написана по побуждению покойной М.А.Журинской, и тогда нас удивляло полное отсутствие откликов на неё, хотя многие современные проблемы монашества, как мне представляется, в ней уже обозначены. Марина Андреевна тогда сказала мне: "видно, ещё время не пришло".

Вот сейчас пришло. И это только начало.

Мучение любви, или…

10.01.2006

Размышления над книгой архим. Лазаря (Абашидзе) «Мучение любви»

Опубликовано в журнале «Альфа и Омега» № 1 (45) за 2006 год.

Вышла книга архимандрита Лазаря (Абашидзе) «Мучение любви» (Издательство Саратовской епархии. Саратов, 2005). Книга написана сердцем, болью о современном состоянии монашества. Об оскудении и печальном положении нынешнего иночества архим. Лазарь говорит очень верно. Всё действительно так, а то и ещё хуже, о чём вообще не следует и упоминать… Но, обнажив вопросы, архим. Лазарь в попытках ответов на них упирается в мрачное уныние: «всё плохо…» liebeОтветов книга не содержит. Принадлежа к тому же поколению, что и архим. Лазарь, имея приблизительно равный «стаж» монашества, я тоже не могу ответить – «что делать»; но разобраться, в чём причины упадка сегодняшнего монашества, я попробую. Разумеется, это будут всего лишь «размышления частного (монашествующего) лица», не более того, поэтому заранее прошу прощения, если кто-то смутится резкостью или непривычностью тех или иных оценок. Оправданием этой резкости служит то, что она исходит из опыта, а отнюдь не из кабинетных размышлений.

http://igpetr.org/muchenie-lyubvi-ili/

Из комментариев...

Когда-то, еще в 90-е, я, тогда еще 20-летний юноша, был послушником в Курской Коренной пустыни еще при игум. Григории (Кренцеве). То что я помню - это действительно братская теплота, но построенная именно на личности и отношении настоятеля. Помню как важно было для всей братии, что игумен после службы просто спокойно сидел на скамейке, можно было спокойно идти в келью, а можно подойти к окружающему его кружку братии, послушать, что-то спросить - эти беседы просто согревали душу.
Жизнь в монастыре напоминала послевоенные университеты, как их описывают - конспекты писали между строк на газетной бумаге, преподавали те, кого смогли найти, но оптимизм у всех невероятный. В монастыре кругом развалины, мылись кастрюльками в неотапливаемой комнате в конце коридора даже в мороз, а у всех улыбки на лицах, радость какая-то глубокая, искренняя. Видя у кого-то нездоровые тенденции, настоятель тихонечко с глазу на глаз советовал, пытался помочь.
Монастырю стали отдавать сельские угодия, открыли скотный двор, игумен как мог старался отстоять братию перед местным владыкой, говорил что в первую очередь дело монаха - молиться, а послушания должны служить помощью молитве. Но конечно весовые категории у него и владыки разные, все больше братий отсутствовало на службе то на скотном дворе, то охраняя пруд, то еще на подобных разных послушаниях, игумена это огорчало, он в беседах постоянно об этом говорил, старался распределить послушания так, чтобы было время на службы, мы видели его старания и поэтому переживали, но общего оптимизма это не убавляло. До Курской Коренной, ездил в Оптину, школьные и университетские каникулы часто проводил в Жировицком монастыре - и везде видел это самое пусть не горение, но тление искреннего стремления к монашеской жизни, какого-то удивительного огонька в глазах людей, который невозможно подделать. В бедных материально, живущих под постоянным ехидным взором местных жителей, действительно было то, что описывается в книге "Несвятые святые", искренняя теплота душевная.

Но потом действительно как-то незаметно сам дух монастырей начал меняться - то ли нахлынувшие толпы паломников начали затаптывать это едва начавший тлеть огонек, то ли дух времени оказался настолько деструктивным, но все стало совсем другим. Я решил доучиться и если Бог даст выбрать себе монастырь по душе. Приехав в Жировицы после нескольких лет, я понял, что я уже безнадежно отстал и у меня уже не хватит смирения подвизаться в монастыре. Опытная братия монастыря пошла двумя путями - половина братии стала епископами, у них все хорошо). А у большинства остальных, кто остался, произошел какой-то внутренний надлом, причину которого я не могу объяснить. У опытных монахов, много лет проведших в монастыре, начали происходить какие-то психологические сложности. Те люди, кто еще пять лет назад мудро, мирно и рассудительно объяснял мне, еще мальчику, истины веры, правила монашеской жизни, теперь ходили тихонечко как тени, новые послушники на любой вопрос или просьбу спрашивали - а есть ли благословение настоятеля? или сразу "настоятель не благословил", исчез тот дух монашеского оптимизма, появилась какая-то безличность, бесхарактерность если охарактеризовать это ощущение как его чувсвует сердце.
Так больно было читать Ваш замечательный дневник - больно оттого, что ни в одном из монастырей где Вы были не было того огонька теплой для души обители спасения, где тлеет этот надмирный огонек, ощутив который, как бы трудно не было, не можешь не улыбаться просыпаясь на жесткой монашеской кровати и благодарить Бога за все, огонька. Так много где тлел этот огонек 25-30 лет назад и казалось вот-вот и он разгорится, а он вдруг взял и начал угасать то там, то здесь.

Из комментариев...

За семь лет православной жизни, после спадения розовых неофитских очков, трехмесячного пребывания в монастыре, увидела наконец-то всю, или почти всю настоящую реальность ,если можно сказать, православной секты. Неприятное слово, но иначе как православное сектанское учение это не назовешь. Конечно, священство будет отстаивать свою правоту, ведь с одной стороны, у многих семьи, которые требуют денежных вливаний.Монахи, которые иной жизни не знают , им приходится приспосабливаться к тем ситуациям, чтобы выжить.Как же разнится теперешнее православие с учением Христа, как земля от неба.Читаешь Слово Божие, и не видишь никакого монашества, никаких православных, католиков, протестантов.Если были- то христиане, вера -апостольская.Ну что еще надо, читай Евангелие и живи по Нему.Все так просто.Чтобы начать делать добро, нужно научиться не делать зла. Но власть светская плавно перешла во власть церковную.Этот театр ложного благочестия. Андрей Ткачев как-то сказал, то что говорят попы-делайте, а то что они делают- не делайте. Так что -делайте или не делайте.Если священник отработал свою службу и ты ему лично абсолютно все равно, он пришел на работу, тебя состричь.И таких как ты.Это его дневная выручка. И то что он рассказал или прочитал своей пастве, остальное его не интересует. Так чем эта отличается от других. Все мы люди и ничто человеческое им не чуждо. А Христос придя на землю, найдет ли веру? Есть ли искренние священники- конечно.Но они тонут в этом мире.А что же делать нам, простым грешникам, как спасаться? Вот в чем вопрос.А ответ я нашла у А.Шмемана в его дневниках.Жить по Евангелию.Учиться радоваться жизни, правильно мыслить без фанатизма. Читать Евангелие.Там все просто написано.Ничего лишнего.И тогда иго и бремя будет не тяжко, а легко.Просто ЖИТЬ.